punchgrey

punchgrey @ 2009-12-17T20:46:00

2009-12-17T17:47:00Z

Леди долго руки мыла,
Леди крепко руки терла.
Эта леди не забыла
Окровавленного горла.

Леди, леди! Вы как птица
Бьетесь на бессонном ложе.
Триста лет уж вам не спится -
Мне лет шесть не спится тоже.

9 января 1922
Владислав Ходасевич

punchgrey @ 2009-11-15T22:02:00

2009-11-15T19:02:19Z

Вспомним галилеевско-декартовскую проблему: возможно несколько различных миров, которые объясняют одну и ту же совокупность явлений. Скажем, для явлений Солнечной системы допустима модель вращения Земли вокруг Солнца, исходя из которой объясняются видимые явления, но эта модель не исключает другие возможные модели. Из истории науки известно, что некий кардинал как-то сказал Галилею (а он, по рассказам, якобы ничего на это не ответил), что спасти явление можно разными способами. Почему? Потому что мы имеем здесь дело с конструкциями, подобными нашему мышлению, или, точнее, с тем, что делается нашим мышлением. А все, что им делается, может быть и таким, и этаким. Можно одну конструкцию построить и из нее вывести и «спасти» явление, а можно и другую. И кардинал говорит: вы хотите запретить Богу построить другой конструкт и из него вывести эти же следствия? Галилей же якобы промолчал, но я думаю, он промолчал, потому что ответом на такой вопрос и было знаменитое декартовско-галилеевское: не могу не знать. Галилею принадлежит следующая известная фраза (в декартовской формулировке): я могу прекрасно учить вещам, которые не истинны и не ложны. Интересно, что вещами не истинными и не ложными он считал все математические формулы, теоремы, вообще все знания, взятые в определенном смысле. Они как бы безразличны, возможны — и только. Логические истины относительно предметов в мире только возможны. Абстрактные истины относятся лишь к сфере возможного. А реализация их в мире, утверждение их оценки — случайность. В каком смысле? В том, что может быть и то и другое, — нет необходимости. Галилей говорил: тому, что истинно, нельзя научиться, если не знаешь из себя, сам. Следовательно, Декарт и Галилей противопоставляют этой возможности или сфере логических истин сферу жизни нашего мышления, которое находится на уровне «ego cogito», где ты уже знаешь сам. Ответом на вопрос кардинала было рассуждение другого мыслителя, Кеплера. Он очень убедительно отвечал (эта проблема и в XX веке носится в воздухе — я имею в виду заявление неорационалистов о нескольких теориях, которые одинаково объясняют наблюдаемое явление): обманщики, говорил Кеплер, — подставьте под это декартовского злого гения — должны были бы обладать в таком случае фантастической, фактически невозможной памятью, и все равно, неминуемо, в каком-либо месте, повторяя свои объяснения, делая все время правильные выводы, спасая явление, они проговорились бы. Действительно, тот, кто говорит правду, не загружает свою память. Бытие не нужно помнить, потому что оно есть (или было), а то, что ты сочинил по поводу бывшего, всегда нужно помнить. И если сочинил много, то нужно иметь чудовищную память, чтобы не попасть впросак. А бытие помнить не надо. Кому не надо помнить бытие? Душе. Упечатлившейся душе. Упечатленная душа познаёт потому, согласно Декарту, что познавать можно только то, что есть в душе. Если не упечатлилась душа, то познавать и говорить не о чем. О том, что действительно есть в мире. Познавать можно только то, что есть в упечатлившейся душе. Это древний античный принцип: мышление — это беседа души с самой собой о былых встречах с Богом.

Картезианские размышления. Мамардашвили.

Из Диалогов с Иосифом Бродским

2009-10-12T04:57:27Z

Виски было будапештского разлива. Что меня совсем не смущало, поскольку этикетка была по-английски. Но самые замечательные бутылки были из-под джина. Помню, к Володе Уфлянду пришел некий американ и принес бутылку "Beefeater". Это было довольно давно, году в 1959-ом. И вот сидим мы, смотрим на картинку: гвардеец в Тауэре во всех этих красных причиндалах. И тут Уфлянд сделал одно из самых проникновенных замечаний, которые я помню. Он сказал: "Знаешь, Иосиф, вот мы сейчас затарчиваем от этой картинки. А они там, на Западе, затарчивают, наверное, от отсутствия какой бы то ни было картинки на нашей водяре".

Давно не читал стихов…

2009-05-27T06:49:59Z

Наиля Ямакова
Приручение

Два года я молчала. Я
молча-...
Я так желала в морду –
кирпича.
Я так желала рот забить
щебенкой.
Она давала молоко мне с
пленкой.
И год прошел, и два
прошло, и три.
Ну не смотри, ну плюнь да
разотри!
Ну не смотри ты на меня
оттуда!
Как на меня, щенка,
посыпались дары.
Как люди были рады и
добры.
Как я кричала ей: «Уйди,
паскуда!»
Апрельский лед и майская
сирень,
И устрицы, и ножницы, и
лень!
И ласточки, и винограда
груда!
Январь малины и январь
открыток!
Но вот не мил мне белый
божий день.
И черный чай несладок
стал и жидок.
На почте киснет банка
сургуча.
В моем парадном стружки
и моча.
Какие, нафиг, матери и
дочки.
Во мне одна вода и камни
в почках.
Я позабыла, как писать – в
тетрадь.
Валокордин, душевные
болезни.
Но кто мне напевает тихо
песни?
Но кто меня прощает? И –
опять...

punchgrey @ 2009-03-23T17:49:00

2009-03-23T14:52:04Z

«Не мешайте детям валяться в грязи, это заменяет им музыку и любовь»

Спок.

punchgrey @ 2009-02-27T08:43:00

2009-02-27T05:45:04Z

...Помнить о тебе?

Да, бедный дух, пока есть память в шаре

Разбитом этом. Помнить о тебе?

Я с памятной доски сотру все знаки

Чувствительности, все слова из книг,

Все образы, всех былей отпечатки,

Что с детства наблюденье занесло,

И лишь твоим единственным веленьем

Весь том, всю книгу мозга испишу

Без низкой смеси. Да, как перед Богом!

Гамлет (в переводе Пастернака)

punchgrey @ 2009-02-12T09:24:00

2009-02-12T06:29:37Z

В 1938 или 1939 году, незадолго до смерти, когда он уже был в эмиграции в Англии, к Фрейду обратился один журнал, который пытался организовать кампанию в защиту евреев, преследуемых нацистами, и, естественно, выбор пал на Фрейда. И Фрейд ответил на это, казалось бы, очень странным, коротким письмом. Он написал: благодарю вас за предложение, понимаю, почему вы ко мне обратились — нацисты сожгли мой дом, библиотеку, разогнали школу, разрушили дело всей моей жизни, но... именно поэтому вы не должны были ко мне обращаться, а лучше было бы обратиться к тому, кто не был лично этим затронут. И дальше он цитирует, и, очевидно, поэтому у меня появилась ассоциация, одного французского поэта начала XVIII века, некоего Лану. Цитата следующая — в моем переводе (держите в голове то, что я сказал: без гнева и упрека перешел в другое измерение).

Шуметь — дело фата.

Жалоба — дело дураково.

Мужчина, когда обманут.

Уходит и не говорит ни слова

"Картезианские размышления" Мамардашвили Мераб Константинович.

punchgrey @ 2009-01-28T13:36:00

2009-01-28T10:38:24Z

О личности нового Патриарха.
Л. СЛУЦКИЙ.
«Он является учеником владыки митрополита Никодима, который ещё в 70-е годы возглавлял отдел внешних церковных сношений. И когда-то владыка Кирилл поделился со мной одним историческим уже сейчас эпизодом, когда вскоре после своего монашеского пострига, он прошёл его очень рано. В 20 с небольших лет, он спросил: «Владыка, как быть, ведь одолевают различные желания, куда-то хочется пойти, чем-то заняться. Как усмирить эти желания?» И он сказал: «Кирилл, сделай так, чтобы у тебя никогда не было свободного времени».

И действительно, каждую секунду владыка очень ценит. Если он считает, что какое-то дело заслуживает 10 минут, он уделяет ему 10 минут, а не 11. Он будет смотреть на часы и торопить собеседника, не потому, чтобы причинить ему неудобства, а потому что он исключительно ответственно относится к каждой минуте.»

неоднозначный комплимент.

www.echo.msk.ru/programs/beseda/568910-echo/

Анна Маньяни

2009-01-19T12:14:08Z

Только сейчас узнал, что в фильме Феллини «Рим», Анна Маньяни играла за год до смерти.

В эти годы здоровье великой актрисы оставляло желать лучшего, у неё был диагностирован рак поджелудочной железы. Её последним фильмом стал «Рим» Феллини (1972). Анна Маньяни скончалась 26 сентября 1973 г.

Кадры, где она говорит, что очень устала и закрывает дверь, теперь для меня приобрели иной смысл.

punchgrey @ 2008-12-08T17:09:00

2008-12-08T14:12:33Z

— Ах, крестный Дроссельмейер, — воскликнул Фриц, — сегодня ты опять такой потешный! Ты кривляешься совсем как мой паяц, которого я давно уже зашвырнул за печку.

Эрнст Теодор Амадей Гофман. Щелкунчик и мышиный король.

punchgrey @ 2008-10-12T15:44:00

2008-10-12T11:42:25Z

Курочка по зернышку, по зернышку – весь двор в дерьме.

Слышал от Костолевского.

Слышал, что в Москву приезжает Queen

2008-09-15T15:45:37Z

Как может Queen приехать, если королева умерла?

Здорово написал

2008-09-11T08:51:02Z

Захар Прилепин в «Русской жизни» о Москве

rulife.ru/index.php

10 мая.

2008-05-13T11:01:11Z

Пил плохое вино, читал хорошие стихи……

ПИСЬМА РИМСКОМУ ДРУГУ

              (Из Марциала)

                *

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
   Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
   чем наряда перемены у подруги.

Дева тешит до известного предела -
   дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
   ни объятье невозможно, ни измена!

                *

Посылаю тебе, Постум, эти книги
   Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
   Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
   Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
   лишь согласное гуденье насекомых.

                *

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
   был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро: лихорадка. По торговым
   он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
   Он в сражениях Империю прославил.
Столько раз могли убить! а умер старцем.
   Даже здесь не существует, Постум, правил.

                *

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
   но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
   лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
   Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
   Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

                *

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
   я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела
   все равно, что дранку требовать у кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
   Чтобы лужу оставлял я, не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
   он и будет протекать на покрывало.

                *

Вот и прожили мы больше половины.
   Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
   Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
   Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум,- или где там?
   Неужели до сих пор еще воюем?

                *

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
   Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
   Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
   Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
   и скажу, как называются созвездья.

                *

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
   долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
   там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
   в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
   чтоб за ту же и оплакивали цену.

                *

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
   Дверь распахнутая, пыльное оконце.
Стул покинутый, оставленное ложе.
   Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
   Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
   Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Mарт 1972 Сочинения Иосифа Бродского.

***

2008-04-18T14:45:11Z

Охотничьи собаки еще играют во дворе, но дичь от них не уйдет, сколько бы уже сейчас ни металась она по лесам.(Кафка)

Воспоминание о Марселе Прусте «по направление к Свану».

2008-03-19T12:52:39Z

Зима, деревня. Деревня – это Серёжено Комбре.
Исчезающие на глазах древние фрески. Волна отхлынула, оставив лишь контур рисунка.
От этой деревни, которая больше стала воспоминание, чем реальным объектом я и устремился по направление к Свану, к Прусту. Бог знает зачем, может из желания новых знаний, может от скуки, может в поисках утешений.

Несколько дней спустя, увидев на  улице  деда Адольфа,   проезжавшего  мимо 
в  открытом  экипаже,  я  почувствовал  боль, благодарность, угрызения 
совести, и все это  мне  захотелось  ему  выразить. Чувства  эти  были  так
сильны, что по сравнению с ними поклон показался мне ничтожным, - он мог
навести деда на  мысль,  что  я  отделываюсь  банальной учтивостью. Я решил  
воздержаться  от  этого ничего не выражающего жеста и отвернулся.


- Здравствуйте, друзья! - говорил Легранден, идя нам навстречу. - Вы
счастливы:  вы можете жить здесь подолгу, а мне уже завтра надо возвращаться
в Париж, в свою конуру. Ox! - вздыхал он, улыбаясь своей особенной улыбкой,
в которой читались мягкая ирония, разочарованность и легкая рассеянность. -
У меня в Париже полно ненужных вещей. Не хватает лишь необходимого: неба над
головой. Живи так, мой мальчик, чтобы у тебя всегда было небо  над  головой,
- обращаясь  ко  мне,  добавлял  он.  -  У  тебя  красивая,  хорошая душа,
художественная натура, - не лишай же ее необходимого.


А между тем Сван, влюбившись, опять стал видеть в вещах очарование,  точно  к
нему  вернулась молодость,  когда  он  воображал  себя  художником;  но  это
было уже не то очарование: новое придавала окружающему Одетта. Он
чувствовал,  как  в  нем возрождаются юношеские порывы, которые рассеяла его
легкая жизнь, но все они носили  на  себе отблеск, отпечаток единственной;
теперь, получая изысканное наслаждение от того, что он подолгу  бывал  дома,
один  на  один  со  своей выздоравливающей  душою,  он  постепенно вновь
становился самим собой, но - ее.
 
Увы! Теперь там ездили только в авто, и управляли ими усатые шоферы, рядом с
которыми сидели рослые выездные лакеи. Чтобы удостовериться, так  ли
очаровательны  дамские шляпки, до того низенькие, что их можно было принять
всего-навсего за веночки, как они рисовались взору моей памяти,  мне
хотелось  посмотреть  на  них  взором  телесным.  Теперь  у  всех были шляпы
огромные, с плодами, с цветами и всевозможными птичками. Красивые платья,  в
которых  г-жа Сван выглядела королевой, сменились греко-саксонскими туниками
со складками, как на танагрских статуэтках, да платьишками из либерти в стиле
Директории, по которым,  точно  по  обоям,  были  пущены  цветочки.  У
мужчин,  которые могли бы гулять с г-жой Сван по Аллее королевы Маргариты, я
не видел ни цилиндров, ни каких-либо других шляп. Они  гуляли  с  непокрытой
головой.  Не  веря в эти новые персонажи, я и не вводил их в спектакль, я не
мог придать им единство, осязаемость, жизненность; разрозненные,  случайные,
неживые,  они  были лишены даже частиц красоты, из которых мой взгляд прежде
мог что-то составить. В изящество этих женщин я не верил, их  туалеты  были,
на мой взгляд, невыразительны. А когда теряешь веру, то, чтобы прикрыть наше
бессилие  придавать жизненность новым явлениям, на смену вере приходит и все
сильней   укореняется   фетишистская   привязанность   к   былому,   которое
одухотворяла  наша  вера в него, - как будто это в былом, а не в нас самих,
жило божественное начало и как будто причина  нынешнего  нашего  неверия  -
причина случайная: смерть богов!............................................

punchgrey @ 2008-03-10T17:17:00

2008-03-10T14:21:15Z

"Чё ты дергаешься?

Чё ты дёргаешься?

Всё будет - как будет, а по-другому не будет."

Баринов рассказывал, что так говорил его дед.

punchgrey @ 2008-02-12T10:42:00

2008-02-12T07:53:54Z

Я живу в заводской общаге. Комната мая находится около туалета. Я сплю головой к той стене, которая разделяет два мира звуков: органную симфонию белозубых унитазов и акапелло моих соседей. Я привык и к тем и этим, они меня не способны взволновать, максимум обозначить раздражение или досаду, но не являясь причиной, а лишь усиливая и резонируя. Звуки общаги подобны ландшафту, благодаря которому множество ручейков сливается в реку, но сами по себе они бесплодны.

Сегодня ночью в туалете ебали бабу. На этой сцене такое представление давалось впервые, премьера. В увертюре он уговаривал её пойти с ним в кабинку, моё сознание следило за ними, когда началось основная часть спектакля, я почувствовал возбуждение. У меня не встал, но в голодном теле зашевелилось желание. Сон пропал. Айзат (мой сосед) пошёл курить свои тяжелые сигареты у туалета, чтобы увидеть её. Там уже толпилась группа мужиков, обсуждающих происходящие действо.

Мысль моя пыталась выскользнуть из этого тошнотворного пространства: их реальности, моих фантазий, душного сигаретного дыма, Айзат не закрыл дверь, и комната погружалась в духоту табачного дыма.

Теорема. Пазолини. Сильвана Мангано. Римская красавица и её любовник. Узоры его лежащих одежд, которыми камера осторожно любуется, боясь потревожить. Любовник исчезает, появляется много разных юношей, они становятся всё моложе и моложе, всё страшней и страшней. Кучи одежды вокруг пастели. Сильвана Мангано с кем-то уходит в какую-то яму под звуки реквиема Моцарта.

Я достал наушники, включил реквием.

punchgrey @ 2008-01-23T11:10:00

2008-01-23T08:56:35Z

Несколько народных мудростей.

Досталось как куцему на перевале.

(Бабушка это объясняла так: куцый – это пёс, который, где-то напортачил и когда убегал, перепрыгивая забор, ему отрубили хвост)

Толкач муку покажет.

(Толкач – кажется, мельник, но надо уточнить у бабушки. )

Правда – первая жертва войны.

(Английская пословица.)

Когда нужен вор, его достают с виселицы.

(Аравийская пословица.)

punchgrey @ 2007-12-16T21:27:00

2007-12-16T18:59:19Z

Берроуз. Западные земли. Последняя часть трилогии, «Города ночи».

«Западные земли» как пустыня на далёкой планете, поверхность которой излучает фиолетово-синий свет. Путешественник, оказавшийся там, видит напряжённые картины, вызывающие восторг, кислотные миражи, разъедающие всё, оставляя одну надежду, надежду, способную победить страх и отчаяние. Каждая песчинка подобна магическому кристаллу удивительной красоты, а россыпь их - незабываемый пейзаж.

Город переполнен преподавателями рискованных практик и поставщиками наркотиков, вызывающих опасные иллюзии: Магический Пузырь вызывает видения озера, населенных городов, храмов, проспектов, по которым паломник шагает, освободившись от своего тела, не ведая ни усталости, ни голода, ни жажды. Но проходит несколько часов и видение исчезает, оставляя путешественника наедине с его голодом, жаждой, плотскими потребностями, неуклюжим, неловким телом, скучной, колючей, тупиковой вселенной, где все остается точно таким же, как всегда. Ни тайны тебе, ни волшебства. Смерть так же прозаична, как ежедневная газета для плоского ума, как судно под кроватью для терминального ракового больного. Этот мир не скрывает ничего за собой, потому что ничего собой не являет – это мертвое пустое место, не имеющее ни смысла, ни цели. Неудачливый путешественник, который потратил все свои средства на Магический Пузырь… ЧПОК… грязная поверхность, за которой ничего нет.. запах горелого пластика и гнилых апельсинов.

Были моменты катастрофических поражений, и моменты триумфов тоже были. Полная сосредоточенность убийцы. Когда потерпишь поражение, узнаешь, что это такое. Малодушный страх и бесчестье. Продолжать бой, лишившись оружия. Брошенный всеми. Отрезанный от всего. Но по-прежнему мы носим нашу щегольскую униформу, похожую на униформу далекой давно погибшей планеты. Депеши из штаба? Какого такого штаба? Каждый сам за себя – если у него еще только осталась эта «самость». А осталась она не у многих.

  Я хочу попасть в Западные Земли – они лежат прямо перед нами, на том берегу бурлящего потока. Этот поток ледяных нечистот, именуемый Дуадом – помнишь? Вся грязь и ужас, страх, ненависть, болезни и смерть в истории человечества пролегли между тобой и Западными Землями. Струись, Дуад! Мой кот Флетч растягивается рядом со мной на кровати. Ветви дерева – словно черные кружева на фоне серого неба. Прилив радости.
   Сколько времени нужно человеку, чтобы постичь, что он не хочет и не может хотеть того, что он «хочет»?
   Только побывав в Аду, можно увидеть Рай. Воспоминания из Страны Мертвых, приливы блаженной вневременной радости, радости столь же древней, как страдание и отчаяние.

   Старый писатель больше не может писать, потому что он достиг предела слов, предела того, что можно сделать при помощи слов. А что потом? «Британцами родились, британцами умрем». Сколько времени можно болтаться без дела в Гибралтаре, где усатые всадники с палашами в руках охотятся на тигров, где шарики из слоновой кости, вложенные один в другой, ни одного шва не видно, чайные заведения, длинные комнаты с зеркалами по обе стороны, утомленная фуксия и резиновые растения, магазины, торгующие английским джемом и чаем от «Фортнум и Мейсон»… цепляются за свою Скалу, словно мартышки, а Скала становится все меньше и меньше.
   В Танжере закрыли бар «Парейд». На Гору опускаются Тени.
   – Поторопитесь, заведение закрывается!

http://www.fictionbook.ru/ru/author/berrouz_uilyam_s/goroda_nochi_3_zapadniye_zemli/

punchgrey @ 2007-12-15T02:10:00

2007-12-14T23:13:04Z

Пойду к отцу, буду пить самогон, но буду пить мало, самую чуточку, как эстет, чтобы не опьянеть окончательно и бесповоротно, безнадёжно. После, конечно же домой, но только не сразу, сначала за пивом.
Включу «Прощальный взгляд на Англию», красота увядания, высокая поэзия, романтика, маленькие глоточки пива, притворное чувство красоты, увеличивающиеся глотки, глупый взгляд на экран, тупое опьянение, пьяный сон.
А на утро уже не вспоминать как ел отчаяние из его, её, их, своих рук.

PS: Прошёл год с того времени, а что изменилось? Да ничего, только к отцу вот так уже не пойдёшь, а жаль.

***

2007-11-16T05:58:29Z

Чувство выброшенного на берег китёнка, случайно, по своей или чужой нелепой ошибке, ещё по какой-то причине, когда давит и душит собственное тело.

ПОСЛАНИЕ…

2007-11-02T21:17:40Z

Меня зовут Серёжа, я инженер-программист, правда, не состоявшийся, вернее состоявшийся, но плохо, даже не так, состоявшийся (гордо откинув длинные волосы) самый хуёвый программист на свете.
На работе продолжаю «дело» программиста Димы. Он написал клиент для одного сервера, а я его довожу до ума, хотя уже осталось не много, и скоро я этот крест переложу на твои могучие плечи мой продолжатель.
Дима любил, слегка улыбнувшись, издевательским голосом спиздануть: «Для совместной работы надо обговорить терминологию, привести термины к общему стандарту, иначе не возможно работать». Так вот, мой юный соратник, все эти клиенты называются одним общим термином – поебенью.
АХ, ПОЕБЕНЬ
ТЫ МОЯ ПОЕБЕНЬ
НЕ ПОШЛА БЫ ТЫ В ПИЗДЕНЬ.
Да, я немножко (здесь, автор, похабно улыбнувшись в каком-то развратном реверансе, как кокетливая блядь, моргающая накладными ресницами) поэт, даже собираюсь печататься под псевдонимом Сергей Пиздюшкин.
……….. муза ушла, шурша длинным вечерним платьем так и не оставшись на ночь……….
Мой дорогой читатель, что-то мы отвлеклись. Предмет твоей работы - это важно, это очень важно, но ещё важней взаимоотношение в коллективе и сам этот коллектив. Ты становишься частью общности, неким её элементом, и поэтому тебе не помешает ознакомиться с каждой частностью этой совокупности.
Серёжа закрывает глаза, рот искажается слюнявой улыбкой:
КОВАЛЁВ. 60 лет, среднего роста, небольшоё брюшко, усы, весьма длинный волосы для вполне сформировавшейся плешины на затылке. Это твой начальник, от него многое зависит, например зарплата.
Ковалёв врывается в комнату, на нём крутой кожаный прикид, в руках два пистольных пистолета с ленточками (детский пистолетик в виде револьвера, собачка бьёт по ленточке с серными кружочками, производя паф). Он открывает бешеный огонь по окружающим и в воздухе запах чего-то типа пороха, трупы падают на пол.
Секс Ковалёва - это что-то очень суетное, шумное, стремительное. Громкий звук огромных тарелок, медных труб, тугих барабанов, вспышки ярких красок, свет дискотечных огней. От его ебли остаётся чувство бесполезности, бессмысленности и никчемности всего произошедшего, как от игры плохого актёра, который вместо того чтобы играть на пол тона ниже, скрывая свои недостатки таланта, давит на всё что только можно.
Ковалёв смотрит телевизор в режиме картинка в картинке, на заднем плане идёт мексиканский телесериал, а в правом верхнем углу документальный фильм о Ленине. Душещипательная сцена, Мария кидает полный отчаяния прощальный взгляд на Педро, не выдерживает, протягивает руки и устремляется к нему, они сливаются в жарком поцелуе, после чего она быстро-быстро убегает. В правом верхнем углу, Ленин энергично машет руками, что-то объясняет толпе, вдруг выстрел, Ленин падает, толпа устремляется к нему, сука Каплан чуть не убила отца русской революции. Ковалёв всхлипывает, пытается сдержаться, ещё раз прерывистый всхлип, ещё раз, безудержное рыдание вырывается из него, слёзы капают с усов на белые брюки, оставляя следы скорби. Завтра в то же время смотрите продолжение, где Мария опять увидит Педро, но Ковалёва уже не остановить, он безутешен.
МАРЬИН. Геннадий Иванович. Гена. 40 плюс неопределённый срок, весьма определённое брюхо, средний рост, на лице наблюдаются бородавки и очки. Это один из твоих коллег, один из самых ебанутых на голову, который вечно обречён тонуть в своих комплексах периодически всплывая на поверхность, для того чтобы ляпнуть что-нибудь от чего по Гениной идеи все должны быть в шоковом состоянии.
Гена бежит по полю, в шортах цвета хаки, хотя обычно он носит коричневое пальто с зелёным шарфом, завязанным поверх воротника, и очень любит, когда мама затягивает на нём этот шарфик, но Гена очень потеет, а летом особенно, поэтому сейчас он в шортах цвета хаки. В руке у него арбалет, стреляющий навозными шариками. Он резко останавливается, поднимает нос к верху и резко, прерывисто дышит, его профиль напоминает крысиный, что-то учуяв, круто разворачивается, стреляет, сходу сбивая незадачливую жертву.
Его секс – это, конечно, что-то гаденькое, но я не думаю, что уж действительно порочное, мы здесь, мой дорогой читатель, не увидим море разорванных двенадцатилетних пизд, скорее всего лишь намёк на разврат. Его нереализованные фантазии скучны, что же говорить о реализованных.
Гена смотрит телевизор, в мире животных, там показывают группу шимпанзе, расположившись в полукруг, они едят падаль. Сладкий голос Дроздова: «Человек совершил огромный скачёк в эволюции, когда стал употреблять мясо в пищу, только одна человекообразная обезьяна тоже эволюционировала в том же направлении, это шимпанзе и сейчас она считается самой умной из всех обезьян». Гена оторвался от экрана, посмотрел в себе в тарелку и стал отрезать кусочек мяса, делая это очень осторожно, пытаясь не задеть крупных червей в избытке копошившихся в нём, справившись, смачно сглотнул, отправил кусочек в рот, пережевав, проглотил.
...
КУРИНА Валентина Владимировна. Валя, 24 года, рыжеволосая девушка среднего роста с некрасивым лицом и стройной фигурой. Она отличается большой работоспособностью и деловитостью.
У неё нет левой груди, она её отрезала ещё в 16 лет, что бы удобнее носить лук, со стрелами с сиреневыми присосками, перекидывая его через плечо. Ты не поверив, скажешь, что нефига, у неё два бугорка обтянуты кофточкой, но это обычный женский обман, она в лифчик, в левую его часть, набивает страницы, вырванные из технической литературы, окроплённые духами «свежесть ночной пустыни».
Валя стоит на каменной скале и смотрит вниз, от глаз расходятся красные круги ярости, она в бешенстве, интуитивно срывает лук, не думая ни о чём, вставляет стрелу, натягивает тетиву, но руки дрожат и она промахивается. Три глубоких вздоха, секундная релаксация, просчитав траекторию движения беглеца, она стреляет повторно, ура, удача. Победоносно сгибает руку в локте «Ессс!!». Раздаётся глас с небес, да вы правы, это как раз история про то, что «сначала было слово», а для Вали оно было не одно: «Валя, ты лучшая!». Безудержный истеричный Валин смех.
Про секс Валентины Владимировны я писать не буду, помилуем её, не забывай, мы же джентльмены.
Валя смотрит телевизор, идёт передача о женском бодибилдинге. На экране демонстрируется объёмистый, от чего-то коричневый женский бицепс. Валя, встрепенувшись, откидывает рыжие волосы назад и делает ещё прямее идеально прямую спину.
Здесь помимо описанных мной, есть множество других, они похожи друг на друга, конечно с небольшими отличиями, у кого-то имеется темперамент, у кого-то интеллект, у кого-то карие глаза, а у кого-то простота.

У всех них, с кем ты уже знаком и с кем познакомишься потом, есть общее свойство. Они скучны. Пары скуки поднимаются от этих тел, поднимаются до самого неба. Где Дух скуки одним вздох вбирает в себя удушливый эфир. После чего нисходит на землю, на завод Энергомаш, в одно неказистое здание, третий этаж с голубой облупившейся краской на стенах. Смотрит на людей, зевает, садится за стол, и пустые глаза вставляет в пустой монитор.

Ты право пьяное чудовище…

2007-10-27T04:59:14Z

Леонид Александрович, вернувшись из отпуска, рассказывал как в деревне пил самогон. Мудрость, убелённая сединами, пила самогон в деревне.

Серёжа пил водку в городе по понедельникам, не смущаясь похмельем на работе. Молодая глупость пила водку в городе.

Серёжа в деревне не употреблял алкогольных напитков. Ему не хотелось. Он думал, почему так. Глупость пьёт в городе, а мудрость в деревне. И не находил ответа.

Серёжа в плацкартном вагоне видел, как пьянствовала группа батраков, ехавших на работу в Москву. Серёже они очень не нравились.

Пахло: табаком, чесноком, мужиком. Набоков. Говнюком, Пиздюком, Мудаком. Сорокин. Морщился Серёжа.

Серёжа пытался слушать плеер, но возгласы и пьяный смех мешали. Ему хотелось выпить, только бы не видеть, не слышать. Стать ими.

Веды, Шопенгауэр, экзистенциализм. Ты, Мир. Грань между объектом и субъектом размывается. Её никогда не существовало. Алкоголь – практика познания.

Набоков на коленях, перед размалеванной блядью, просит задрать юбочку на всех языках мира. Сорокин в обнимку с пацанами о чём-то пьяно хихикает.

Разница между глупой молодостью и седовласой мудростью, только в том, что они пытаются почувствовать единство с разными мирами. Прозрение.

Эти два мира не могут существовать одновременно. Один не может быть частью другого. Кому-то кто-то сниться. Один из них нереален. Кто-то ошибается.

Если ошибается мудрость, остаётся только пить водку и мудреть.

Если ошибается глупость, остаётся только жить как бабочка. Пить самогон и ждать зимы.

Поздней осенью в хате Сережа поймал бабочку и вынес её во двор. Холодная тёмная ночь. Здесь лучше умирать. Ощущение цепких лапок, жизни на ладони. Она не улетала. Только его дыхание спугнуло её.

punchgrey @ 2007-10-19T09:14:00

2007-10-19T05:23:18Z

Говорят, что всякое утро хреново. Я же говорю, что хреново только то утро, в котором не видно стороны восхода.